Я сказал, как завуч, обличающий неумело врущего ученика:

— Если ты ангел, где же, голубчик, твои крылья?

— А, крылья, — хмыкнул он. — Вот… — И две растрепанные громады из белых перьев выросли у него за спиной. Мальчишка расправил их, крылья приобрели форму и заняли чуть не всю комнату. Левое зацепило над дверью электронные часы с кукушкой, та перепуганно выскочила и заорала.

— Осторожнее ты! — испугался я (хотя зачем они мне, эти часы?).

Он усмехнулся опять, дернул спиной, крылья отвалились и шумно упали на пол, съежились. Мальчишка сгреб их в охапку, кинул к потолку. Перья растворились в воздухе. Лишь перо, которое я увидел вначале, по-прежнему белело на зеленом паласе.

Мальчишка шмыгнул ноздрей и насупленно сказал:

— Ну, есть еще вопросы… про меня? Говори. Вопросов была целая куча. И я задал самый идиотский:

— Ас какой стати ты со мной на «ты»? Пускай ангел, но вроде еще пацан, а я как-никак взрослый.

Синие смотровые щели чуть расширились и посветлели, в них будто бы мелькнуло: «Вижу я, какой ты взрослый…» Но отозвался он без насмешки, даже виновато:

— Иначе никак нельзя. Всем, кого надо защищать и охранять, говорят «ты». Так полагается… Пускай даже министру или генералу…

— Ну и… как ты собираешься меня защищать? Ты хоть знаешь от чего?

— Не-а… — Он переступил на паласе и, кажется, почесал под подолом одну ногу о другую. — Мне толком ничего не сказали. Ты как заорал, меня сразу сюда. «Там, — говорят, — разберешься»…

— Я?! Заорал?!

— А разве нет? На все слои Вселенной: «Ну, где ты, где ты?!» А я, наверно, был ближе всех. Шел там, как всегда, через поле… Мне и говорят: «Надо помочь этому… Заодно и на Земле побываешь, ты же хотел…»

«Какому такому «этому»?» — уязвленно подумал я. Но спросил о другом (тоже достаточно уязвленно):